Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 7, 2019

№ 6, 2019

№ 5, 2019
№ 4, 2019

№ 3, 2019

№ 2, 2019
№ 1, 2019

№ 12, 2018

№ 11, 2018
№ 10, 2018

№ 9, 2018

№ 8, 2018

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Наталья Горбаневская

Верёвочка

Об авторе | Наталья Евгеньевна Горбаневская — автор двух десятков поэтических книг. Лауреат “Русской премии” 2011 года. В 1986—1992 годах зам. главного редактора “Континента”. Публиковалась в “Знамени” № 8, 1990, подборка стихов “Из разных сборников”. Живет в Париже.



Наталья Горбаневская

Верёвочка



* * *

Покуда снишься — снись.
Пока верёвочка не вьётся,
а взрывчатая смесь
покуда в руки не даётся.

Покуда весишь — взвесься,
не то взлетишь, как пыль,
при свете полумесяца
посеребря ковыль.

Пока тоска-тоски-тоскою
и не с руки, и не к лицу,
покуда не перетаскаю
всё тайное на улицу.

Покуда снится — как снуётся
по той, по заосинной стороне.
Кто поглядит со дна колодца?
Кто не уколется, сбегая по стерне?

* * *

Загадочны — как жизнь.
Как жизнь по эту
сторону реки.
Вяжись — не отвяжись,
Москва-река впадает в Лету,
пройдя чистилище Оки.

И огоньки
с другого берега,
призывные, манят.
Как будто там Америка
и мотыльки,
изображение монад.

Как будто ты не рад,
не рада, не уверена,
что всё. Остался взмах руки.

* * *

Суета и маята.
Маятник и суетник.
Неча жаловаться-та
на прочтённых всуе книг

авторов, которые
не имели и в виду
ваши траектории,
вашу лабуду.

* * *

Аще ухо твое соблазнится
и в тимпан заполощет зарница,
не рубить же его на корню,
не бросать же его на помойку,
а за ухом — подушку и койку,
и косилку, и серп, и стерню.

Аще око затронет зараза
пересохшей травы вырви-глаза,
всё же глаза не вырви, не рви
из орбиты, не трогай хрусталик,
ты ж не чудик, не калик-моргалик,
не умри, не замри, не моргни.

* * *

Серенький скверик в скамейках пожолклых,
серый Верленчик в худых сапожонках,
серого жемчуга дощик.
Это мой город, река и деревья,
это, цитирую, дом и деревня,
радостей малых разносчик,

горестей малых учётчик и счётчик,
по поднебесью порхающий лётчик,
бабочка в бархате тучки.
Снежная баба вздохнёт и растает,
сильно ли, слабо, а нарастает
пламечко у невезучки.

* * *

И в сумраке вечернем,
и в мороке ночном
вчерашних развлечений
не слышно за окном,

а только слышно-видно
сквозь дырочки тенёт:
Виденье, или Вильно,
и тот чудной поэт,

кто, над рекой иною,
“укрывшись под плащом”,
окутает окно моё
плетущимся плющом.

* * *

Откуда-то слиняла
и вылиняла где-то,
местами. Одеяло,
и то другого цвета.

И где теперь, Наталья,
лета и лихолетья?
И светом зазеркалья
побелены соцветья
черёмухи.

* * *

Мои сонные соседи по метро,
белопенные, с пурпурными перстами,
забежав перед дорогою в бистро,
даже дня и не начав, уже устали.

Мои бедные соседи по плане...
по планете, по планетной ли системе,
залегли, как головастики на дне,
а над ними только водорослей тени,

только заросли неведомых следов,
только отзвук, только отзыв, только зов
затянувшийся, занывшийся, затяжный,
как солдатик, никому уже не важный.

* * *

Бедный камер-юнкер,
чугунный-аржаной,
выставлен в кунсткамере
с красавицей-жаной.

Ржавая чугунка,
столыпинский вагон.
Пашет пашню Глинка,
а пишет песню он ли?

Песня онли-ю
из-под рёбер льётся.
Сменяя колею,
меняются колеса.

Колеса, не стучите,
а паровоз, постой.
Сменяются учители,
на постаментах стоя.

Бедный постамент,
уже и буквы стёрлись.
И кто на нем поставлен?
Чапаев? Пушкин? Штирлиц?..



Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала
info@znamlit.ru