Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 2, 2020

№  1, 2020

№ 12, 2019
№ 11, 2019

№ 10, 2019

№ 9, 2019
№ 8, 2019

№ 7, 2019

№ 6, 2019
№ 5, 2019

№ 4, 2019

№ 3, 2019

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Анастасия Ермакова

Марина Бородицкая. Оказывается, можно

Стойкость веселья

Марина Бородицкая. Оказывается, можно. — М.: Время (Поэтическая библиотека), 2005.

Стихи, написанные за десять лет (с 1994 по 2004). Тот редкий случай, когда мощ;ная энергия восклицательных знаков выглядит оправданно и убедительно — стих обретает счастливое дыхание.

Школярское озорство, нежная ироничность, какая-то языческая жизнерадостность и разговорные по преимуществу конструкции предложений — вот интонационные особенности поэтики автора. Ни одно из стихотворений книги не теряет амплитуду переживания. И, хотя переживание у Бородицкой почти всегда имеет сюжетное развитие, финал непредсказуем. Есть ощущение гармонии, выращенной из разочарования. Преодоленного интонацией. Об этом очень точно пишет Леонид Костюков (“Арион”, 2003, № 2): “В лучших стихотворениях Марины Бородицкой тема, ритм, архитектурный замысел, зрительный ряд — все вплоть до формы записи находится в своеобразном состоянии жесткой и уверенной гармонии. <...> Каждое стихотворение выращено из своего семени, каждый бутон раскрыт. Они непохожи — не как даже разные цветы, а как: цветы, скамейки, дорожки, заря”.

Стихи эти сохраняют “стойкость веселья” вопреки всему, что встает за строками: расставанию, боли, тоске.

Традиционность формы не мешает Марине Бородицкой добывать новые смыслы, интонационно освежать старые; в лучших стихах вспыхивает новорожденность мироощущения, не инерционного, а созревшего внезапно, в момент написания.

С арбуза лоточник знакомый
Счищает заботливо грязь,
Верзилки, что курят у дома,
Встречают почтительным “Драссь!”

Соседи просить о посуде
Приходят… и сладко до слез,
Что все эти взрослые люди
Меня принимают всерьез.

Изысканная простота формы, доверчивость и теплая жалость к миру, очарованность им (“Счастье — это когда / Идешь пожелать ребенку спокойной ночи…”) и вместе с тем жесткое реалистичное восприятие (“Никого не держала. Стыдилась прикинуться слабой. / Никому не кричала: “Уйдешь — я умру!” / Потому что неправда. Не умерла бы…”), — все это гармонично сочетается в книге. Добрая ирония и печальное озорство создают особую эмоциональную атмосферу; напряженный ритм проживания лирической героиней жизненных событий скручивает строки в тугой жгут, не дающий просочиться в стихи вялости; “дурацкая привычка быть счастливой” спасает от уныния.

Как заметила Татьяна Бек (“Арион”, 2000, № 4), стихи Бородицкой “живые и разом культурные”. Действительно, в книге довольно много аллюзий и реминисценций; автор явно неравнодушна к культурному наследию Древней Греции, оживляемому образно и интонационно: “Здравствуй, дедушка Эзоп! / Думаешь, забыли?” — античные мотивы вливаются в поэтику автора естественно.

От цикла к циклу стихотворения становятся крепче и мудрее, наращивают смысловую глубину, однако искушенность не лишает их самого главного: скрытой ранимости, спасительной беззащитности перед тайной бытия.

Уменье укладывать чемодан
Приходит с теченьем лет:
Рубашки в стопку, очки в карман,
На дно — обратный билет.

С годами все строже багажный контроль,
Все меньше дозволенный вес:
Лишь самое нужное выбрать изволь,
Учись обходиться без.

Ведь очередь движется все равно
К той стойке — за пядью пядь —
Куда проносить не разрешено
Даже ручную кладь.

Анастасия Ермакова



Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала
info@znamlit.ru