Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 8, 2019

№ 7, 2019

№ 6, 2019
№ 5, 2019

№ 4, 2019

№ 3, 2019
№ 2, 2019

№ 1, 2019

№ 12, 2018
№ 11, 2018

№ 10, 2018

№ 9, 2018

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Дмитрий Тонконогов

Станции

Об авторе | Дмитрий Тонконогов родился в 1973 году в Москве.

Репрезентативная подборка выходила в антологии “10/30, стихи тридцатилетних” (М., МК-Периодика, 2002). Автор книги стихотворений “Темная азбука” (М., Запасный выход, 2004) и четырех детских книг. Работает в журнале “Арион”. Занимается также литературной журналистикой. Лауреат нескольких литературных премий.
Кто это там на дорожке беговой
В синей майке разговаривает сам с собой?
Это мастер спорта по тяжёлой судьбе
Иван Иваныч Береговой говорит сам себе:
Вот жена убежала, но не жалуюсь, боже ты мой,
Прихожу домой, как будто к себе домой,
Лезу пальцами в солёные огурцы,
Зайдут мужики и скажут: Иваныч, не сцы.
А я им сома на свежей газете,
И сердце сжимается, словно за всё в ответе.

Зав. учебной частью Виктор Вольфрам
Ходил в пиджаке и ездил в Орёл по делам.
Но пришли достоверные сведения
Из источников компетентных,
Что он не человек, а природная рента
И цифра её несусветная.
За ним охотились люди, переодетые и секретные.
А он, ни ухом ни рылом, ехал себе из Орла,
Жевал бутерброд и пиво тянул из горла??.
А на коленях, как будто живой,
Платок шевелился шёлковый, носовой.

Южное Бутово вылезло из-под земли.
Бабка умерла, открыли сберкнижку,
Там всякие суммы оканчивались на нули.
Родственники прибежали шумной толпой,
Даже дядька Степан забросил дачу и перегной,
Напялил бабкин передник и на всех готовил неделю,
Пока делили наследство, рылись в ящиках,
Нашли “репку-сеялку” и не знали, что с ней делать.
Где ещё бабка, разве что на магнитном носителе,
Будет всегда молода и приятна чертовски.

Закат догорел, на галёрке сидят телезрители,
Видят Луну и решают, что это Котовский.
Хочу быть Ахматовой
И чтобы Рейн был у меня на посылках.
Молоко можно в пакетах,
А кефир непременно в бутылках.
Жила бы в Коломне, ездила на трамвае,
Меня бы с кондуктором путали и деньги давали.
Компактная сумочка, величественный кивок.
Я Ахматова, говорю, а они:
Мы узнали вас, фрекен Бок.

Над Чусовым поднимается “лисий хвост”.
Полина, ссутулившись, преодолевает мост,
Швейная машинка в руке, ключик в кармане:
Родите меня как блондинку, в чулках от Армани,
Чтоб нежные пальцы и пуговками соски,
Вокруг подъёмные краны — строительные мужики.
Уж я бы росла, строилась, свешивалась с балкона,
Воздушные поцелуи пускала и питалась планктоном.
Но крикнул прораб, с усов сдувая тополиный пух:
Иваныч, ты в натуре совсем опух?
Чё ты привёз? Это не цемент, это какая-то потебня.
Но едет бетономешалка, всеми согласными шевеля.
А в зеркале заднего вида, тощая, как иваси,
Мелькает Полина,
Молчит, о чём её ни спроси.

Что ищешь в морзянке коротких частот?
Сегодня твой чёрный архангел поёт,
А рядом хрипит, пропадая в шумах,
Уставший за день полководец Аллах.
Воркуют на языке непонятном
Бумажные голуби восьмидесятых.
Одну и единственную вижу тюрьму:
Язык это якорь и тянет ко дну.
Что — песня любви, где и так всё знакомо?
Моя дорогая, забудь себя дома,
Меня же оставь средь сибирских болот,
Где чахлые ёлки и клюква растёт.
Вот только заткнулся бы, чёрт побери,
Голос внутри.
Мне неба не надо, не надо росы,
Ни чаек прожорливых Куршской косы,
За кадром со мной разберутся, шутя,
Два ангела взрослых и ангел-дитя.



Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала
info@znamlit.ru