Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 8, 2019

№ 7, 2019

№ 6, 2019
№ 5, 2019

№ 4, 2019

№ 3, 2019
№ 2, 2019

№ 1, 2019

№ 12, 2018
№ 11, 2018

№ 10, 2018

№ 9, 2018

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Алексей Яблоков

НЕ катастрофа, НЕ авария, а просто пожар?

Замечания на полях Доклада ООН
2002 года

Техногенная катастрофа на Чернобыльской АЭС, случившаяся 26 апреля 1986 года, стала событием мирового масштаба, проверкой на “прочность” атомной индустрии да и всего научно-технического прогресса. Чернобыль — это трагедия для многих миллионов людей. Еще не закончен счет погибшим, еще не выявлены все заболевшие, еще далеки от реабилитации пораженные территории, на части которых вынуждены жить люди. Огромно не только человеческое, но экономическое измерение Чернобыля. На ликвидацию последствий этого бедствия израсходованы десятки миллиардов долларов, и, по-видимому, предстоит потратить еще больше.

Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан в предисловии к публикации Офиса ООН по координации гуманитарных дел в 2000 году писал о последствиях Чернобыля: “Точное число жертв, может быть, никогда не станет известным. Но три миллиона детей, требующих лечения и не до 2016 г., а раньше, дает нам представление о числе тех, кто может серьезно заболеть… Их будущая жизнь будет исковеркана этим, как и их детство. Многие умрут преждевременно. Неужели мы дадим им жить и умирать, думая, что мир безучастен к их бедственному положению?”.

Но в структурах ООН существует и другая точка зрения. Научная комиссия по действию атомной радиации ООН, Международное агентство по атомной энергии и Всемирная организация здравоохранения дружно утверждают, что, кроме около 1800 дополнительных случаев заболевания раком щитовидной железы после облучения в детском возрасте, а также гибели нескольких десятков “ликвидаторов”, других надежно установленных последствий чернобыльского облучения нет.

Действительно ли Чернобыль — колоссальная катастрофа и надо всем миром серьезно помогать пострадавшим от нее людям или ничего страшного не произошло и масштабы помощи можно сократить?

В июле-августе 2001 года шесть экспертов из России, Белоруссии и Украины собрали для Доклада ООН “своевременную и достоверную” “информацию о гуманитарных последствиях аварии на Чернобыльской АЭС”. Они поясняют, что сделали свои выводы на основе “строгого анализа фактической информации” о положении на загрязненных территориях. Ими использованы материалы Госкомгидромета и Чернобыльского комитета Белоруссии, МЧС, Центра по радиационной медицине, Института социологии и Верховной Рады Украины, НПО “Тайфун”, а также данные, полученные в результате осуществления национальных чернобыльских программ, в том числе материалы Госкомчернобыля и Министерства образования Республики Беларусь, МЧС Украины, сведения о качестве воды в Брянской области России. Рекомендации по решению проблем, связанных с чернобыльской катастрофой, опубликованные на английском и русском языках, и были представлены СМИ и публике в феврале 2002 года в Нью-Йорке, Минске, Киеве и Москве.

Докладу ООН явно не хватает именно достоверности, полноты, объективности и научной честности.

Утверждение, что радиоактивные осадки “будут продолжать оказывать воздействие на жизнь сельского населения еще в течение нескольких десятилетий” — даже не половина правды. А вся правда в том, что загрязнение цезием-137 и стронцием-90 будет представлять опасность в течение нескольких сотен лет, а плутонием и америцием — многие тысячелетия. Причем даже при сокращении радиоактивного загрязнения внешней среды, в результате естественного распада радионуклидов, внутреннее радиоактивное загрязнение людей может возрастать. На чернобыльских территориях из-за употребления местных продуктов питания многие люди подвергаются сейчас большему облучению, чем десять лет назад.

В Докладе говорится, что связанные со значительным первоначальным радиационным воздействием “риски уже реализовались”, то есть самое страшное позади. Однако известно, что радиация вызывает изменение генетического материала (мутации), которые передаются по наследству. Уже поэтому чернобыльский радиационный удар будет ощущаться еще многими поколениями.

Понятно желание обнадежить жителей пораженных территорий, освободить их от безосновательных страхов. Однако нельзя вводить людей в заблуждение, попросту — обманывать, утверждая, что на пораженных территориях можно “создать благоприятную окружающую среду”. Другое дело, что комплекс специальных агротехнических и других мероприятий поможет существенно сократить количество радионуклидов, поступающих из почвы в пищевые продукты. Всегда какое-то количество радионуклидов переходит из почвы в растения. Поэтому радиационный контроль необходимо осуществлять еще долгое время.

В экологической части Доклада прозвучало предложение использовать “потенциал” чернобыльских территорий для “сохранения биоразнообразия” экосистемы лесов и болот. Однако чернобыльская зона ни в коем случае не может рассматриваться как резерват нормальной и здоровой жизни. Исследования показали, что в живых организмах, перенесших радиационный удар, через десятки поколений проявляются генетические отклонения. Это хорошая иллюстрация принципа обманчивого благополучия. Не об использовании радиоактивного биоразнообразия здесь надо говорить, а о защите от него.

Наиболее серьезные отклонения от правды в Докладе ООН касаются анализа заболеваемости людей, находившихся и продолжающих жить на радиационно загрязненных территориях.

Утверждается, например, что рост числа врожденных пороков развития (ВПР) не подкрепляется статистическими данными. Однако такие данные есть. Так, в целом по Белоруссии с 1986 по 1995 год частота врожденных пороков развития (раздвоение губы и неба, аномалии строения конечностей, нарушения в развитии центральной нервной и кровеносной систем, зарощение пищевода, анального отверстия и др.) возросла на 40%, а если учесть и аборты, сделанные по медицинским показаниям, то более чем на 80%. За десятилетие (1988—1999 гг.) частота ВПР в республике возросла более чем вдвое. Есть данные о существенном росте ВПР на украинских и российских радиозагрязненных территориях.

Даже в Германии (Бавария) обнаружен небольшой, но статистически улавливаемый пик числа ВПР. Развивающийся в утробе плод на втором месяце беременности оказался особенно подвержен тератогенному (teratos по-гречески — урод) воздействию радионуклидов. Добавлю к этому, что на загрязненных территориях Белоруссии отмечается рост умерших от пороков развития нервной системы новорожденных и мертворожденных.

Увеличение смертности, считают авторы доклада, “не может быть результатом Чернобыля”, потому что оно происходит на территории всего бывшего СССР. Но, во-первых, заметный рост произошел именно после 1986 года, и, во-вторых, он особенно значителен на сильно загрязненных территориях.

Список индуцированных чернобыльским загрязнением заболеваний включает десятки болезней. И в большинстве случаев их трудно объяснять эффектом скрининга (более глубокого медицинского обследования), социально-экономическими факторами или радиофобией, поскольку различия выявляются лишь по радиационной нагрузке. В Докладе ООН за присказками “не совсем ясно”, “возможно, небезосновательно”, “не подкрепляется статистическими данными” скрывается явное стремление к замалчиванию даже статистически достоверных данных. Среди так называемых детерминированных последствий катастрофы упоминается, например, возникновение катаракты у ликвидаторов, получивших большие дозы облучения. При этом во внимание не берутся аналогичные изменения не только у ликвидаторов, но и среди эвакуированных из зоны с сильным загрязнением.

В Докладе при анализе медицинских и биологических последствий катастрофы допущены две методологические ошибки. Первая ошибка касается логики аргументации. Говорится о необходимости “надежных и международно признанных научных исследований”, “методически обоснованных непредвзятых научных исследований”, “соответствия международно признанным научным протоколам”, “авторитетных доказательств”, “международно признанной программы научных исследований”.

“Международно признанными” считаются, видимо, публикации в западных, в основном в англоязычных журналах. Игнорируются работы исследователей Белоруссии, Украины и России. Они, как правило, не имеют ни времени, ни навыков для перевода и публикации результатов своих исследований в таких журналах. Им проще изложить результаты на научных конференциях, опубликовать статьи в национальных журналах. Общее число научных публикаций по последствиям чернобыльской аварии на Украине, в России и Белоруссии в настоящее время составляет тысячи; из них, наверное, не более 1—2% опубликованы на иностранных языках.

Вторая методологическая ошибка — игнорирование принципа предосторожности. Авторы Доклада признают, что пока не ясны многие стороны и последствия чернобыльской катастрофы, в том числе дозы, полученные в первые дни, географическое распределение выпавших радионуклидов, прогноз облучения проживающих на радиозагрязеннных территориях, медицинские и генетические последствия воздействия радиации. Как же можно говорить о “преувеличении опасности” облучения для здоровья человека?

Удивляет и то, что в Докладе вообще не упомянуты проблемы, заслуживающие срочного изучения, такие, как влияние малых доз радиации на генетическое здоровье населения, центральную нервную систему и органы чувств, на нарушение иммунитета и гормональной системы.

Необходимо обратить серьезное внимание и выделить средства на мероприятия по минимизации последствий радиационного загрязнения, определение индивидуальной радиационной нагрузки. В первую очередь надо помогать тем, кто больше пострадал и находится в большей опасности. Научные основы и технологии для такого подхода есть. Это и индивидуальный анализ содержания радионуклидов в данный момент в организме человека, и индивидуальный анализ величины полученного за всю жизнь облучения.

Ключевое значение для решения проблем оздоровления пострадавшего от радиации населения имеет опыт члена-корреспондента Национальной академии Белоруссии Василия Нестеренко — одного из крупнейших физиков республики, который уже через несколько часов после катастрофы примчался в Чернобыль. Поняв масштаб случившегося, он пытался заставить власти Белоруссии сразу принять защитные меры и оказать эффективную помощь пострадавшим. Нестеренко создал в Минске неправительственный общественный Институт радиационной безопасности “БЕЛРАД” и, с трудом добывая благотворительные средства, организовал независимый радиационный мониторинг детей и продуктов питания, распространяя пектин-содержащие препараты. Проводимый “БЕЛРАДом” мониторинг показал, что официальные оценки доз радиации, полученных жителями чернобыльских территорий Белоруссии, занижены в 2—7 раз. Отмечу, что авторы Доклада ООН делали свои выводы на основании как раз этих заниженных официальных данных.

Вызывает серьезные сомнения предложение авторов Доклада лишь к 2012 году “выполнить более глубокий анализ состояния дел… определить текущие… потребности в таких областях, как здравоохранение, экология и научные исследования”. Я убежден, что это нужно делать непрерывно и постоянно, не ожидая конца следующего десятилетия.

Нельзя обойти молчанием откровенно доброжелательное отношение авторов Доклада к атомной индустрии. Атомщики давно говорят, что Чернобыль — не более чем незначительная технологическая авария, от которой погибло всего несколько десятков человек, ее негативные последствия преувеличены и в основном связаны с радиофобией и непродуманными переселениями. В Докладе в унисон с атомщиками утверждается, что страхи населения по поводу радиационного загрязнения и его последствий “необоснованны” и даже “спровоцированы”, вместо “аварии” говорится просто о “пожаре на ЧАЭС” как источнике радионуклидов. Это по существу неверно, так как выброс радионуклидов происходил не в результате пожара, а в результате взрыва атомного реактора (пожар на АЭС — вторичное событие). Использование “пожарной” терминологии имеет определенную смысловую нагрузку: одно дело, когда говорится о катастрофе, и совсем другое, если речь идет лишь о пожаре.

Атомщики самым страшным последствием чернобыльской аварии считают остановку развития атомной индустрии. Кроме того, правительства пострадавших от чернобыльской аварии стран заинтересованы в уменьшении бюджетных расходов на минимизацию последствий аварии, в сворачивании чернобыльских исследований, в понижении статуса организаций, занимающихся социальными проблемами Чернобыля. Наиболее активные и бескомпромиссные исследователи чернобыльского загрязнения подвергаются гонениям. Основатель и многолетний ректор Гомельского медицинского института профессор Ю. Бандажевский, убедительно показавший недостаточность официально принятых норм радиационной защиты, осужден и находится в тюрьме.

Оскопленные данные медицинской статистики лежат в основе современных норм радиационной безопасности. Они рассчитаны без учета гибели самых чувствительных групп населения (детей, стариков, больных) и не обеспечивают надежной защиты, поскольку “формировались как реверанс в сторону атомной отрасли”.

Конечно, в Докладе ООН наряду с ошибочными и спорными положениями есть и правильные оценки и рекомендации. Однако в целом предлагаемая “Стратегия реабилитации”, основанная на анализе лишь малой доли накопленного научного материала о последствиях катастрофы, неприемлема. Авторы не встали на защиту пострадавшего населения, а безоговорочно выбрали поддержку развития атомной индустрии.



Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала
info@znamlit.ru