Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 5, 2019

№ 4, 2019

№ 3, 2019
№ 2, 2019

№ 1, 2019

№ 12, 2018
№ 11, 2018

№ 10, 2018

№ 9, 2018
№ 8, 2018

№ 7, 2018

№ 6, 2018

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Давид Самойлов

Время Андромахи

     * * *

Опять Гефест свой круглый щит куёт.
Морочат нас текучие измены.
Но мирные мужи уже не ждут Елены,
И время Андромахи настаёт.
Не женское искомое тепло,
Не ласточками сложенные руки.
Когда на наковальни тяжело
Кладут мечи и близятся разлуки —
Елена вздор! Ахейцы спят в гробах...
И лишь одно останется от праха —
Как с Гектором прощалась Андромаха
И горечь просыхала на губах.
                         1940 г.
						 
      Слово
	  
Ты меня в ладони не уложишь,
Не упрячешь в письменном столе.
Ты меня, как пулю, спрятать можешь
В гладко отшлифованном стволе.
Чтоб в со всех сторон зажатом теле
Под угрозой острого бойка
Знать одно лишь ощущенье цели...
Только бы не дрогнула рука!
                   10.VI.47
				   
       Наука

Изучай природу неудач
И прозреешь, если ты незряч,
И озлеешь, если ты не зол,
Обрастёшь шерстями, если гол.
Постигай архитектуру зла
И зубастым станешь, как пила,
Изучай фармакопею бед,
Атлас поражений и побед.
Не решай задачи про купца,
А решай задачу про глупца,
Про того, кто хочет в дважды два
Втиснуть все законы естества.
                         50-е гг.
						 
       Из поэмы

О, кто ты, друг мой или недруг,
Мой дальний отсвет, мой герой,
Рождённый в сокровенных недрах
Ума и памяти игрой...
Дожди, дожди и непогода.
Дожди и осени мазня.
И ты уже четыре года
Живёшь отдельно от меня.
Вот, руки затолкав в карманы,
Бредёшь сквозь редкие туманы...

Москва сороковых годов.
Или, точнее, сорок пятых.
Повсюду ясный отпечаток
Дождей и ранних холодов.
На Пушкинском шуршит листва,
Пусты скамейки на Никитском.
И в воздухе сыром и мглистом
Всё видится едва-едва:
Изгиб деревьев косолапых,
Расплывшееся зданье ТАСС,
И наплывающий внезапно
Из тьмы автомобильный глаз,
И фонарей лучистых венчик
Внутри фарфоровых кругов
Уже невнятен и изменчив
На расстояньи ста шагов...

Но несмотря... Но несмотря на
Фар перекрёстные столбы,
На беловатый мрак тумана,
Не молкнут шорохи толпы.
Спешат, сбиваясь, силуэты,
В глуши туманом стёртых черт,
Как мотыльки на венчик света,
На симфонический концерт.

Консерваторский вестибюль,
Как будто бы из эха слеплен.
Войди! Стряхни туман! Ослепни!
И сразу память распакуй,
Восстанови в затёртом списке
Рояля бешеный оскал.
И гром симфоний, где Мравинский
Оркестр в атаку вёл на зал.
Восстанови — и опечалься.
Спустись душой на чёрный лёд,
Где Софроницкий между пальцев
Серебряную воду льёт.

Сергей слегка ошеломлён
Над ним свершающимся счастьем.
Но ряд голов и ряд колонн
Ему воспоминанье застят.
Вон Пастернак, похожий на
Араба и его коня.
Табун заядлых меломанов
В давно потёртых пиджаках,
С исконной пустотой в карманах
И с партитурами в руках.

А это кто там вдалеке?
Ах, Сашка, смесь еврея с Блоком,
О сногсшибательной строке
Мечтающий с туманным оком.
Они целуются.
			— Ну как?
— Живём, как будто лапутяне.
— А ты?
	     — Меня куда потянет:
Порой на свет, порой на мрак.
Её как хочешь понимай,
Поэзию (хоть днём с свечами),
Она у Блока, помнишь — «май
жестокий с белыми ночами».

Они в партере.
		Оркестранты.
Большая люстра зажжена.
И вдруг вступает тишина
В консерваторские пространства.
Подходит к пульту дирижёр,
Как голубей, вспугнув ладони,
И тишина ещё бездонней
Глядит в светящийся простор.

И вдруг. Издалека. — Труба
Лучом пронизывает своды.
И рушатся глухие воды
Неодолимо, как судьба.
Консерваторские высоты,
Простой, как глыба света, зал,
С твоим порывом в эти годы
Я мысль о Родине связал!
Ведь всё, что ни случалось с нами,
Что нас спасало и вело,
Ещё не ставшее словами,
Быть только музыкой должно.

А дирижёр, достав со дна,
Аккорд терзает властной дланью.
И вот, когда уж нет дыханья —
Опять вступает тишина.
Она звучит дрожащим светом,
Дрожаньем капли на стекле,
И воздухом, слегка согретым,
Переливается во мгле.

И вдруг, как всадники с клинками,
Влетают в песню скрипачи.
Под лебедиными руками
Из светлой арфы бьют ключи.
И в грудь колотят барабаны,
Труба страстям играет сбор...
В тебя впивается губами
Неописуемый простор.

С одной тобой он мог сравниться
Тем ощущеньем, как во сне,
Что вдруг прервётся, не продлится
Любовь, подаренная мне.
Придёт и с ней пора проститься —
Уйдёт она, как звук, как дрожь...
И ты расплывшиеся лица
Никак в одно не соберёшь...
               	1946–1947 гг.
         Публикация Г.И. Медведевой 
  
 


Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала
info@znamlit.ru