Функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям
№ 5, 2020

№ 4, 2020

№ 3, 2020
№ 2, 2020

№  1, 2020

№ 12, 2019
№ 11, 2019

№ 10, 2019

№ 9, 2019
№ 8, 2019

№ 7, 2019

№ 6, 2019

литературно-художественный и общественно-политический журнал
 


Александр Медведев

Продажа оружия – выгодна или разорительна?




ФОРУМ


Александр Медведев

Продажа оружия – выгодна или разорительна?

Верлибр всегда будет оставаться экзотикой на русской почве, так же как и каждый подлинный западник. Ибо наши западники — все с родимыми пятнами. Казалось бы — марксисты, Интернационал, «Капитал», Клара Цеткин, а копни — Стенька, Емелька: «грабь награбленное». И на Западе наши поэты — в диковинку. «По улицам слона водили». Рифма там вроде как юмористический жест. Недаром ценят они у нас лишь Геннадия Айги.
Поэт на Западе — профессор, филолог. Поэзия — род литературной деятельности. А у нас поэт — пророк. Поэзия — служение. Ловит с неба искры Божьи, золотые энергии и швыряет в толпу, прожигает одежду, кожу. У нас и Саул — «во пророках», потому что энергия — заразительна. Кажется, нет большего оскорбления, если о твоих стихах скажут: «филологическая поэзия». Брр!
Мне заметят: ну это ты все как всегда преувеличиваешь. Что ж, у Данте с Шекспиром или у Бодлера с Верленом — и энергии не было? Что ж, они тебе верлибром писали? А я скажу: что ж, что не писали они верлибром! Вдохновенье — оно на то и вдохновенье, что нет ему ни правила, ни закона. Традиция и «ментальность» для него не указ. Все сметает на своем пути — любые знания, опыт, прогресс, заслуги... Но спросите сейчас у лучших французских поэтов, а хоть и не у лучших, а у любых: как у них с Бодлером и где у них Верлен, — они такую кислую и презрительную физиономию вам сделают и разведут руками.
Спросите — что для них поэзия. Ответят — самовыражение, род психотерапии. Спросите об этом нас. Мы скажем: «духовный подвиг». Оттого наш слух «чуткий парус напрягает». Ловит — дуновение, дыхание... Дух Святой по-гречески будет pneuma — дыхание, ветер.
Воистину — читаешь стихи, дух захватывает. А пишешь — и чувствуешь, как целый столп энергии извергается из тебя. Воздух вокруг наэлектризованный, напряженный, густой. Садился писать одним человеком, написал, поднялся из-за стола другим. Душа легка и свободна. В ней полный штиль, безмолвие, тишина... Буду теперь ждать, когда опять — ветер подует, заколеблется пламя, взметнется пыль на дорогах и пойдет волна за волной, за облаком облако, за словом слово, за дуновеньем — речь...
Общественное сознание всегда загромождено ложными истинами. Вот одна из них — продажа вооружений другим странам очень выгодна. В самом деле — современный многоцелевой истребитель стоит более двадцати миллионов долларов. Себестоимость его тоже немалая, но все же и несведущему понятно, что она во много раз ниже. Калькуляцию на такое изделие нам с вами не покажут, но мы и так кое-что сообразим, опираясь на общеизвестную информацию. Например, большие и роскошные автомобили, хотя бы тот же «роллс-ройс», тоже предельно насыщены продуктами высоких технологий, крайне непросты в изготовлении, даже по весу не слишком отличаются от истребителя, а стоят в ДЕСЯТКИ раз меньше. Стало быть, в цене летающей, да и всякой прочей военной техники заключена сверхприбыль.
Летные качества и особую хищную красоту наших Су и Мигов давно оценили, например, азартные и избыточно богатые молодые люди — властители нефтяных эмиратов и королевств. Как для наших новых крутых обзавестись сотовым телефоном и иномаркой, так для них дело чести — получить диплом военного летчика… Иной раз подумаешь — неужто от боевых характеристик этих все более сложных (и все более красивых, заметим) стреляющих по-всамделишному игрушек так здорово зависит защита национальных интересов? Устойчивость государств, династий? Тем более — благополучие народов? Если у вас в автомобиле четыре скромных цилиндра, а у того, кто едет мимо на дорогом гоночном снаряде, их восемь или шестнадцать — намного ли быстрее доедет он до следующего светофора? И та, и другая военная роскошь делается и приобретается все более и более не в силу рациональных соображений, а для того, как говаривал Достоевский, чтоб «форсу, шику задать».
Миром правят деньги, а деньгами правит азарт.
Ну хорошо, возразим мы сами себе, правит, так правит. А мы, коли уж научились всю эту воинственную красу мастерить, соблюдем свой интерес. Пусть, мол, они себе джигитуют, плетут петли Нестерова в своих вечно голубых небесах, а мы под российским снежком да дождичком прикупим на вырученные доллары всякой всячины, сохраним кадры военных заводов, убережем их от делания кастрюль (с кастрюлями нам тоска). И вот торговцы оружием с выгодой толкнули на мировом оружейном рынке табунок драгоценных сверхзвуковых скакунов, сотню-другую бойких танков и т.п. И огромные деньги упали на «наш» счет. Пусть не всем согражданам достанется хоть по крохе, но все же от того большого пирога кое-что перепадет (мы оптимисты) и тем, кто эти машины сотворил. И потому повысят или по крайней мере выплатят задержанные зарплаты, отложится закрытие детсада, кто-то получит дешевые путевки в санаторий. И всем будет хорошо, поскольку деньги эти такие большие, что не все их успеют поглотить бездна казны да алчность чиновных посредников.
Однако на этом ничто не кончается. Большие деньги и деньги малые, из наших кошельков, сцеплены в машине мировых товарно-финансовых потоков, как бесконечная череда шестерен. Те самые арабы из нашего примера богаты прежде всего нефтью. А потребляют ее более других страны, могучие своей производительной силой, но скудные на нефть и иные земные припасы. Такова Япония, другой подходящий персонаж нашего нехитрого сюжета. Сколь бы арабы ни были богаты, закупки дорогостоящих вооружений и для их бюджетов — бремя. Оно, понятно, компенсируется выручкой от нефти. Не будь череды модернизаций оружейного парка в этих странах, нефть, малазийское олово и другие ресурсы могли бы продаваться промышленным странам заметно дешевле без ущерба для всех прочих интересов сырьевых стран и правящих там кланов.
И вот мы видим: деньги, потраченные на русский истребитель или танк, включились в цену арабского барреля, и тот с чуток потяжелевшей ценой поплыл к далекому японскому терминалу. Там его потребят производители всяческих «панасоников», «тошиб» — по большей части безвредных и жгуче интересных нашему потребительскому воображению. Они тоже могли бы быть малость подешевле для нас — если бы в калькуляцию себестоимости производитель мог заложить меньшую сумму затрат на энергоносители. Особенно эта разница коснется нас, российских потребителей импортного ширпотреба, поскольку мы аналогичный товар делаем заметно хуже, а многого (видеокамер, скажем, факсов, копиров) не производим вовсе. И мы ровным счетом никуда не денемся, вернем те миллионы долларов, которые зарубеж проплатил на наше оружие. Конечно, кое-что останется за вычетом всех ценовых отягощений, отслеженных нами, в бюджетах непосредственных производителей. Торговцам, оружейным баронам, и вовсе плевать на наши выкладки — у них вообще своя арифметика, в правила которой опасно вникать посторонним. Оставляем в стороне мы также и соображения морального порядка. Производство оружия называется оборонным комплексом — а где спрятался комплекс наступательный? Убивать людей дурно, производить орудия уничтожения — нормально. Не продадим оружие мы — продадут другие. Логика мрачного анекдота про изнасиловавшего малолетку: лучше я, чем какой-нибудь подлец.
Все эти доводы приводились многажды разными моралистами — эффект нулевой, поскольку в нашем коллективном разумении сидит мысль о выгоде — ложная истина. К рассуждениям про «чуть-чуть» подорожавший для нас импорт в силу экономической логики, действие коей мы проследили по набросанной выше схемке, следует добавить вот что. Оружие и в самом деле продают и другие — кто тем же армиям, что и мы, кто — их сегодняшним или завтрашним неприятелям. Эти другие тоже потребляют нефть и прочее сырье, тоже контейнерами гонят к нам свой товар. Продав оружие, мы резонансом вызываем аппетиты многих оружейных лобби, и все затраты запихиваются в цену гражданского товара — того, который человеку необходим или желанен. Стоимость товаров народного потребления включает в себя вообще все затраты на образование, науку, государственные структуры, армию. Страны, избыточно много потребляющие импорта, не фокус заставить оплатить чужие дополнительные расходы. Именно это и происходит сейчас с нами.
Производство оружия неизменно выгодно и сверхвыгодно неким группам. Для общества оно разорительно всегда.





Пользовательское соглашение  |   Политика конфиденциальности персональных данных

Условия покупки электронных версий журнала
info@znamlit.ru